• Intro banner1.jpg
  • Intro banner2.jpg
  • Intro banner3.jpg
  • Intro banner1a.jpg
  • Intro banner2a.jpg
  • Intro banner3a.jpg
  • Intro banner4.jpg
  • Intro banner5.jpg
  • Intro banner6.jpg
  • Intro banner2b.jpg
  • Intro banner3b.jpg
  • Intro banner7.jpg
  • Intro banner8.jpg
  • Intro banner9.jpg
  • Intro banner10.jpg
  • Intro banner11.jpg

Интервью с И.В. Пековым.pdf:

Также в рамках нашего подкаста было взято интервью у Игоря Викторовича Пекова – выдающегося минералога, доктора геолого-минералогических наук, профессора, заведующего кафедрой минералогии МГУ, члена-корреспондента РАН. Ему мы зададим несколько вопросов, относящихся сразу к нескольким выпускам нашего подкаста «Как открывают новые минералы?» и «Распорядок дня выдающихся геологов». Как открывают новые минералы?

- Когда Вы едете в поле, при его планировании, Вы ожидаете, что найдете что-то совершенно новое? Или первично все-таки изучение процесса?
- Никогда не планирую. Могу ответить абсолютно чётко, что задачи у нас другие. Мы изучаем то, что природа соорудила. А обнаружение и дальнейшая характеристика новых минералов - это попутный процесс. Если мы видим, что попадается что-то, чего раньше науке не было известно, то конечно, мы обращаем на это внимание. У нас есть определенные подходы, есть опыт, и мы можем определять что-то нетипичное, но не в поле. В поле мы можем только предположить, что да, вот это не очень похоже по облику на известное и надо проверить. Тут ответ совершенно чёткий – нет, никогда не ставим задачу именно найти новый минерал.
- А как тогда пришла в первый раз идея поехать, например, на фумаролу Арсенатную на Толбачике, где Вы работаете?
- Очень просто все. Одним из критериев того, чем мы занимаемся, куда мы поедем, -критерием выбора являются геохимически необычные системы. Иногда и необычные по физическим параметрам. То есть что-то, что слабо изучено и что необычно. Вот в частности, вулкан Толбачик: фумарольный процесс как таковой вулканологам давно и хорошо известен, на многих вулканах изучался, но Толбачик в этом плане необычен геохимически. Нам известно, что фумарольные газы там и то, что из этих газов кристаллизуется, богаты целым набором редких элементов, нетипичных для фумарол большинства вулканов. Нетипично и плохо изучено. Соответственно, нам очень интересно поведение этих элементов. Нам интересно, что в этих условиях образуется. А когда речь идет об арсенатах, тут еще интереснее. Мышьяк, как известно, вещь очень ядовитая. Поэтому химики зачастую просто откровенно боятся работать с газами, с высокотемпературными системами, где мышьяк летуч. Пробовали - были жертвы. А в некоторых организациях это просто не разрешается, где оборудования соответствующего нет. То есть эти системы изучены плохо. Но господин Толбачик, он про правила лабораторной безопасности не знает и поэтому спокойно работает. И, конечно, нам очень интересно, чего там получается. А раз система плохо изученная, раз она необычная, данных по ней мало, то, в общем, логично, что и новые минералы тут мы имеем возможность найти. Кстати, на фумароле Арсенатной мы и не могли изначально планировать работы: такого названия на карте не было, это мы ее открыли, раскопали (в прямом смысле) в 2012 году, мы и дали ей это название, когда увидели, какая фантастически богатая там арсенатная минерализация.
- А можно ли найти необычную химическую систему в достаточно стабильном с тектонической точки зрения месте?
- Можно, вероятность только не очень большая. Хотя такие системы есть. Например, соли того же Верхнекамского месторождения в Пермском крае. Гигантское месторождение! На многие десятки километров тянутся пласты соляные. Там с пермского времени никаких геологических событий не происходило, стабильнее уж некуда. Там есть пласты, обогащенные одновременно бором, хлором, калием, магнием, стронцием: все из этих элементов в природе можно назвать самыми обычными. Бор из них наиболее яркий, с точки зрения кристалллохимии, способный давать своеобразные соединения. То есть вероятность найти необычные минералы есть. Есть и совсем экзотические случаи, и здесь, почти под Москвой бывало, и в том числе в нашей практике. Лет 25 назад был обнаружен в Рязанской области железный метеорит, древний. Дали ему название Дронино по, месту находки. И в продуктах земного выветривания этого метеорита тоже система геохимически не очень обычная оказалось. Там железо самородное, которое как химический буфер работает. И вот там образуются соединения совершенно тоже вроде бы как структурно - тривиальные - железистый аналог малахита. Малахита миллиарды, миллиарды тонн на земной поверхности. А железистый аналог, где железо на месте меди, это вещь совершенно экзотическая. Почему? Потому что в этой системе железо очень быстро окисляется из двух - в трехвалентное. Он очень неустойчив, такой основной карбонат двухвалентного железа. А здесь буфер - самородное железо - удерживает его от разложения. Полуокисленные фрагменты железного метеорита, которые были там обнаружены, содержали в пустотках такой гидроксид-карбонат с железом в двухвалентном состоянии. 
- А сколько обычно человек участвует в открытии одного минерала? Это же вряд ли кем-то одним делается.
- Нет, в наши годы это одним человеком практически никогда не делается. Число исследователей главным образом зависит от того, каким количеством аналитических методов минерал изучается. Понятно, что один, уж точно - тот, кто его в руках держит, кто его нашел, увидел. Ну а дальше главные методы – это определение химического состава - по меньшей мере один метод, если нет летучих компонентов: воды, углекислого газа и т.д. одного-двух участников добавим. Рентгенографические и структурные работы - еще одного добавили. Ну, может быть, отдельно спектроскопические методы. Вот 4-5 человек, как правило, нужно. Иногда бывает так, что один человек может делать и то, и другое, и третье, но это не так часто бывает.
- А как вы выбираете имена для новых минералов? 
- По-разному. Изучение происхождения названий минералов - это целое направление в истории науки. В настоящее время самые распространенные названия – это географические: где нашли, и в честь кого-либо. Допустим, человек всю жизнь изучал минералогию того региона, откуда минерал происходит, или той группы минералов, к которой принадлежит новый. Может быть, не всю жизнь, но, по крайней мере, он в этом деле преуспел он авторитет в этом. Или же ученый исследовал минералогию того или иного химического элемента. Вот Л.А. Паутов, сотрудник Минералогического музея, изучал минералогию цезия. В его часть мы назвали цезиевый минерал - паутовит. Иногда название дается по химическим особенностям минерала. Иногда, это сейчас редко, но тоже бывает - по его физическим характеристикам. А иногда просто мы обязаны дать совершенно конкретное имя, если этот минерал является близким аналогом уже известного минерала. Например, нашли железистый аналог нордита, с двухвалентным железом. Мы его будем называть ферронордитом, так нам предписывают правила минералогической номенклатуры. 
- А может ли быть такое, что человек выберет название, а название это «завернут», не утвердят по какой-то причине?
- И такое иногда бывает. Самая простая и типичная причина, - когда название очень похоже на уже имеющееся, и можно перепутать. Также сейчас довольно жёсткий подход (наверное, это оправдано), к тому, в честь кого называют. Надо, чтобы этот человек имел отношение, по крайней мере, к естественным наукам. Геологии, минералогии, хотя бы физике, или химии. Раньше этого не было, гораздо мягче смотрели на это, ну и появились названия в честь совершенно посторонних науке людей.
- Есть ли у Вас какой-то любимый минерал из того, что вы открыли? 
- Их много… Сказать, что один любимый - нет. 
-Что нужно, чтобы минерал признали новым? Особенно это интересно в случае близости составов.
- Да, есть совершенно чёткие критерии, есть правила минералогической номенклатуры, которые должны быть соблюдены. Нужно доказать научному сообществу в лице международной комиссии по новым минералам, что этот минерал не идентичен известному минералу, что он в соответствии с этими правилами номенклатуры отличается от них. Это раз. Два% надо показать, что он изучен хорошо. В это понятие «хорошо изучен» вкладывается, что нет никакой путаницы. Такое бывает иногда: принимаются, допустим, тонкие смеси, сростки разных минералов за какой-то один минерал. Редко, но бывает. А чаще бывает, что просто плохо изучен. Вот тогда могут сказать: «Нет, изучите получше. Получите характеристики более четкие. Докажите нам убедительно, что видообразующее железо у вас трехвалентное, а не двухвалентное». То есть вот два критерия, по которым могут отказать в утверждении нового минерала: если мы не доказали убедительно, что этот минерал отличается от уже известного минерала, или если он плохо изучен. Есть еще третий аспект: он должен иметь природное происхождение, что в некоторых случаях тоже приходится доказывать. 

Распорядок дня выдающихся ученых

- Есть ли у вас какой-то ритм в днях?
- Сказать честно? Может быть, это и не очень хорошо, но в общем-то нет. То есть скорее нет, чем есть. Дни бывают разные, и работы разные тоже бывают. Есть работа с веществом, руками, есть – когда что-то пишешь, ну и другие. Ну и заведение-то наше учебное, преподаем студентам. Конечно, есть вещи общие какие-то. Понятно, что голова, например, лучше работает утром, чем вечером… Но это и так ясно.
- А вот ввиду того, что много разных типов работ, есть ли такое, например, что один день в основном стараетесь посвятить какому-то одному типу работы? Или в пределах одного дня сочетается много всего?
- Бывает и так, и эдак. В зависимости от того, как получается. Если такая работа, - допустим, с утра начал, работа большая, бросать не хочется, хочется доделать. Получается, что весь день занимаешься одним и тем же. А бывает так, что ты просто обязан во столько-то прийти туда-то и сделать то-то. Особенно, когда учебные какие-то дела. Поэтому, когда как. Может быть, у кого-то иначе, а у меня так.
- У вас есть какое-то ограничение по количеству тем, над которыми Вы одновременно работаете? Явно же не одна статья в работе. А сколько максимум?
- Я не задумывался над тем, есть ли такое ограничение. Но так, исходя из опыта, из практики - есть несколько тематик, 3-4. Вот, допустим, аспиранты у меня. У каждого своя тема. Ну пять, наверное, максимум. Опять же, работа может быть растянута. Одна работа - готовишь ее 3-4 года. Другая - быстрая, более короткая, маленькая. От многого тоже зависит. Но чтобы одновременно больше пяти… Наверное, все-таки нет.
- А когда Вы переключаетесь с темы на тему. Нужно ли Вам время, чтобы вспомнить, на каком месте Вы остановились в той работе, которой начинаете заниматься?
- На каком месте остановился, это уж как-то слишком просто сформулировано. Если это текст, который написан, вернее, дописан до какого-то момента, то очевидно. Вот оно на бумаге. А вообще, наверное, нужно время, а как же. Голова же не компьютер – переключил с одного на другое…
- Вот сейчас пришел аспирант разговаривать про свою работу. Сколько времени Вам нужно, чтобы вообще вспомнить что происходит?
- А почему я должен помнить? Пусть он помнит. Он же главный по этой работе. А если я главный, то я должен помнить.
- А вот я когда смотрела, как Александр Евгеньевич Ферсман организовывал свою работу, у него были папки с вырезками по темам. У вас каким образом организованы файлы рабочие?
- Организации данных не может не быть. Просто тогда это было на бумаге, а сейчас это комбинировано - что-то на бумаге, что-то в электронном виде. Как, по-Вашему она может организовываться?
- Ну по географии или по химии, по темам
- Я делаю по теме. Да так же, наверное, как Александр Евгеньевич. Единственно правильный для меня подход. Вот, допустим, занимаюсь таким-то объектом или таким-то минералом, все по нему сложено в эту папку. Что-то только в электронном виде.
- А если есть перекликающаяся тема, или документ какой-то, который используется и в одной теме, и в другой, Вы его копируете, или он хранится в третьем каком-то общем пространстве? 
- Если подходить к этому вот так четко, то, наверное, все-таки сейчас копировать проще. И туда, и сюда.
- А теперь вопрос, отсылающий к фигуре Владимира Ивановича Вернадского. У него были мини-правила – списочек из маленьких дел. Если у него освобождалось чуть-чуть времени, он занимался какими-то вот этими маленькими делами. И у вас что-то подобное есть? 
- Если говорить о списке дел, то в общем-то список есть. Ну а разделять их на большие и маленькие… Наверное, да, наверное, большие дела на большую бумажку записывали, маленькие – на маленькие. Это не шутка, действительно так. Почему? Потому что – вспомнил, записал и бросил на стол. И она лежит, бумажка. 
- А есть какие-то микропривычки? Я заметила, что у Вас кнопочный телефон. И я для себя лично интерпретировала это так, что это для того, чтобы Вас не отвлекали по всяким непонятным делам.
- Это тоже, наверное, скорее для самодисциплины. Во-первых, конечно, звонить все равно будут - неважно, что на тот, что на этот. Поэтому отвлекать - это неважно какой телефон. Также звонят, также шлют смс. Это скорее, чтобы самому не было соблазна делать что-нибудь, что действительно реально отвлекает. Зайти куда-нибудь в интернет, например. 
- Еще вопрос был по поводу отдыха. У вас есть прямо вот отдых, когда Вы про науку вообще не думаете?
- Ну что это значит? Когда сплю. Ну а как? Думаешь или не думаешь...
- Ну вот Вы взяли отпуск и поехали отдыхать.
- Голова, она же как устроена, ей же не прикажешь. Ей же не скажешь: «Сегодня воскресенье, поэтому ты не думай, голова, об этом». Вопрос сложный. Кто-то говорит: «Отдых – это перемена деятельности». Если голова занята в данный момент чем-то другим, то, наверное, невозможно одновременно и то, и другое делать. Хотя в любое время приходят какие-то мысли, какие-то соображения. Пожалуй, если говорить о длительных периодах, - целый день, например, не думать о работе, то, наверное, и не было такого. Не помню таких случаев. 
- Если бы вы формулировали три основные принципа, которые хорошо бы соблюдать старшекласснику в его работе будущей, которую он выбирает в профессии, как бы они звучали? Какие главные качества? Чего нужно придерживаться? А.Е. Ферсман, например, советовал работать с увлечением.
- Совершенно правильно, что мы можем к Ферсману добавить? Главное - интерес. Не будет интереса - научную работу лучше оставить. Да и любую творческую. Как это сформулировать более четко, я не знаю. Если интерес есть, то дальше уже можно говорить о чем-то другом. Дальше такое качество, наверное, как работоспособность. Если есть интерес, но при этом ты постоянно отвлекаешься, каждые 5-10 минут на то, на другое, то КПД будет невысокий. У нас есть целый ряд примеров людей с совершенно замечательной головой и явно выраженным интересом, а практический результат их работы очень небольшой именно по этой причине. Важное это качество - работоспособность. Грубо говоря - вкалывать надо. Ну а третье, что третье?.. Даже не знаю. Вот эти две вещи мне очевидны. Остальное, наверное, всё менее важно.